– Всех бы их пострелять! – выразил Костя вслух общее пожелание.
– И так всегда, где не ждёшь! – плюнул в окошко Толик и закурил.
– Нет, Толян, вот в этом ты не прав, – возразил я, – ведь нас честно предупредили: на дороге действуют бандиты!
Наш ЗиЛ гордо возвышался над Иртышом, словно оберегая отдых своих седоков от неведомого, но коварного врага. А мы купались в огромной и быстрой реке, перемежая это чудесное занятие с занятием менее чудным и не очень-то мужским – стиркой.
– Эх, благодать! – блаженствовал Толик, намыливая рубашку. – Здесь даже лучше, чем на Каме и на Туре!
– Хорошо! – Костя был менее эмоционален.
Метрах в ста от нас несколько мальчишек с визгом прыгали в воду с тарзанки, подвешенной на сук склонённой к реке берёзы.
– Ребята, стерлядки купите свеженькой, – услышали вдруг мы и, обернувшись, обнаружили двух мужиков в средней стадии поддатости.
– Не-е, это не рыба! – авторитетно заявил Костя. – Мы у себя на Вычегде её и не едим!
– Однако зажрались вы там, на Вычегде! – беззлобно сделал вывод один из мужиков. – А что это у вас за движок стоит, кажись, дизелёк?
– Ага, дизелёк, – оживился Толик и, бросив свою стирку, полез к машине, чтобы всё показать и объяснить, как он намучился, пока всю эту систему отладил.
Я это уже слушал не один десяток раз, поэтому никакого интереса к экскурсии не проявил, а прыгнул в тёплую воду и попытался проплыть против течения. Где там! Нужно быть хотя бы мастером спорта или прицепить между ног моторчик, чтобы преодолеть этот мощный бег водной стихии! Но, увы, в детстве я не дотянул даже до первого разряда, а моторчик мой был недостаточной мощности для такого дела.
Шмутки наши на тёплом ветру высохли быстрее, чем слёзы девственницы, потерявшей веру в непорочное зачатие, и мы полезли в кабину, добросовестно нагретую солнышком.
Ещё издали мы заметили целую толпу народа на шоссе. А, подъехав ближе и разглядев, что это за толпа и чем она занимается, в наших желудках заурчало. Вдоль левой стороны дороги сплошняком стояли длинные ряды стеллажей, а на них лежали, отсвечивая тёмным золотом и бронзой целые охапки копчёной рыбы. Да какой! Здесь были и муксун, и нельма, и пресловутая стерлядь, так раскритикованная Костей. Была тут и рыба попроще, вроде леща, но на неё мы даже и не глядели.
– Да простит нас шеф! – сплюнул я на землю слюну, чтобы не подавиться ею, и направился к торговцам ароматным товаром.
А вечером, когда мы остановились перекусить, я не удержался и позвонил шефу. На его дежурный вопрос о том, где мы и чем занимаемся, я, с нарочитой небрежностью, ответил:
– Да едем помаленьку, а сейчас ужинаем муксуном, стерлядью и нельмой.
В трубке послышался булькающий звук, и я понял, что это шеф, услышав такие волшебные слова, сглотнул слюну, представив, как наши зубы вырывают из ароматных тушек элитной рыбы смачные куски!
И вот она, конечная цель нашего путешествия – Ханты-Мансийск! Я радостно нажимаю кнопки телефона и сообщаю шефу, что мы на месте, но в ответ слышу:
– Так, молодцы. Теперь вам нужно добраться до Югорска. Вы разведайте дорогу, там где-то километров сто пятьдесят.
Дорогу мы разузнали быстро, но появились некоторые шероховатости. Во-первых, до Югорска было не сто пятьдесят километров, а все четыреста, а, во-вторых, дорога эта ещё только строилась, хоть ночью её и открывали для проезда.
Чтобы скоротать время, мы решили побродить по городу и посмотреть на его достопримечательности. Да, тут было на что смотреть! Вероятно, именно так выглядят европейские города: красиво, чисто, как на рождественской открытке! Мне постоянно хотелось снять свои запылённые кроссовки, дабы не испачкать гранитные мозаики пешеходных улочек. Здесь не было мусора, здесь не было грязи, здесь не было даже… бичей! Я был полон восхищения и зависти к местному населению. А бедный Константин, начисто позабывший свою милую Вычегду, только хватал широко распахнутым ртом тёплый, сухой воздух и время от времени причитал с подвыванием:
– Я хочу здесь жить! Ах, как я хочу здесь жить!! Я только здесь хочу жить!!!
Вначале мне его причитанья были любопытны, но очень быстро он меня достал:
– Ну чего ныть-то, хочешь, так живи!
– Но как сюда попасть?!
В ответ я лишь развёл руки в стороны.
А вот Толику Ханты-Мансийск был явно по барабану. Он постоянно поглядывал на часы и молчаливо покачивал головой. Я вполне понимал эти намёки, ведь машину мы оставили на окраине города, а Толик без неё больше получаса выдержать не может.
– Ладно, Толян, ты иди к машине, а мы тут с Костиком ещё побродим. Нужно кой-чего подкупить, да может и часики где отремонтирую.
И мы побродили по чудному городу с часок. Но день был в разгаре, жара давила и выжимала из тел остатки влаги, и городские красоты начали становиться в тягость. Тогда мы вернулись к Толику, залезли в наш милый автомобиль и поехали к реке, чтобы там и ожидать открытия дороги.
По Иртышу безудержно сновали теплоходы, глиссеры, катера и другая водоплавающая техника, разгоняя разнокалиберные волны к высоким берегам.
Мы уже накупались и настирались до отвращения, пообедали остатками муксуна и теперь просто томились в тени фургона.
– Интересно, что за дорога там? – проговорил Толик, выпуская изо рта тонкую струйку дыма, из которой тёплый ветерок тотчас же свил лохматый кружевной платочек.
– Я надеюсь, что она будет соответствовать дорогам Тюменской области, – высказал я пожелание.
– Да, тут дороги, что надо! – поддержал меня Костя. – У нас таких нет!
– И у нас, – поддакнул я.
– Да вообще таких дорог нет в стране! – резко рубанул рукой по кружевному платочку Толик. – Да такие дороги, как перед Хантами, только если где-нибудь в Германии и есть! Уж я-то по нашим дорогам поколесил! Ну неужели везде не могут так сделать!?
– Я думаю, могут, но не очень-то хотят, – выдвинул я предположение и добавил, – да и нефть, впрочем, не всюду качают!
– Вот, только и слышишь: нефть, газ! – Толик загрустил. – А у нас нет ни шиша!
– И у нас нет, мы вообще нищие! – взметнулся неожиданно Костя. – Такая область огромная, а жрать не хрен!
И они дружно уставились на меня, словно я работал президентом России и на днях должен был распределять продовольственные пайки.
Но что я мог им сказать? Только одно:
– Толик, конечно, имеет право жаловаться, а вот тебе, Костик, это грешно.
– Почему же?
– Сам же говорил, что вы стерлядью обжираетесь, даже за рыбу её не держите!
Дорога открылась около десяти вечера, и все автомобили, ожидавшие вместе с нами открытия шлагбаума, рванули вперёд так резво, словно где-то там, на финише, обнажённые красотки в ваннах с шампанским истомились, высматривая победителей. Пока двигатель раскочегаривался, нас обогнали абсолютно все, даже те, кто стоял в самом хвосте очереди.
– Всё, за нами никого! – констатировал Толик, глядя в зеркало заднего вида.
– Ну и прекрасно, никто мешать не будет, – мне было абсолютно по фиг, какое место мы занимаем в этой гонке – красотки и шампанское в наше время неиссякаемы.
Двести километров мы промчали в один миг, настолько хороша была эта, ещё не доделанная дорога! Я уже настроился на скучную, однообразную езду, но Всевышний, сжалившись, внёс некоторые изменения, и дорога внезапно закончилась. Нет, конечно, не совсем, просто асфальт исчез, и появилась песчаная отсыпка, а на ней.… То, что мы увидели, окатило наши души волнами справедливой удовлетворённости. В этой песчаной отсыпке, увязнув в ней по мосты и днища, торчали те, кто так лихо нас обогнал в начале пути!
– Ага, загораете, голубчики! – обрадовался Толик и, перейдя на пониженную передачу, дал газу.
Как красиво и непринуждённо мы обходили легковушки и грузовики, высокомерно глядя лишь вперёд и начисто игнорируя вопли о помощи! Но, впрочем, помощи там хватало. Несколько джипов и огромная «Татра» занимались ею непрерывно, но, естественно, с полной выгодой для себя.
Даже не включая передка, мы легко преодолели песчаные дюны и выбрались на бетонку, старую и подразбитую, но, после отрезка полного бездорожья, она нам показалась автострадой! И часика через три мы прочли на табличке название населённого пункта: Советский.
– Ну вот, пацаны, мы и вернулись в прошлое! – сказал я.
– А что, там было не так и плохо, – вздохнул Толик.
– Тебе сейчас хуже живётся, чем тогда?
– Да нет, лучше.
– А чего ж тогда вздыхаешь?!
– А хрен его знает, привычка…
Линия третья: Советский – Хулимсунт
В городке, с названием, чуждым реальности, мы торчали уже почти месяц!
Если подробно рассказывать обо всех событиях, произошедших за это время, то нужно писать целый роман, хотя, по правде, роман этот получится скучный и унылый, как то ожидание, что истомило нас. Но, как завещал Соломон, всё когда-то проходит, прошёл и этот месяц, тянувшийся для нас, как многолетний срок для зека. Завтра мы наконец-то отправляемся на трассу!
